Нина ГАВР - Гавришова Нина Андреевна, журналист, кандидат биологических наук. Персональный сайт. Мысли, размышления, анализ, советы, народная мудрость.

Записки журналиста

Статьи: Социум

Подросток в социуме ХХ1 века

Добавлено: 2009-02-13 13:52:06

    Детская и подростковая беспризорность и бродяжничество, рост подростковой  жестокости  и преступности - объективные показатели неблагополучия в сфере детства. К другим объективным показателям духовного небла­гополучия относятся как проявления табачной, алкогольной, наркотической зависимости, так и более распространенные аддикции ( зависимости) -  телемания, виртомания (компьютерная, игровая), Интер­нет-мании…   
  Характерна для нашего времени и тенденция   «сдвига» возрастных  границ  кризисов детства -  в виде подросткового «пофигизма» и юношеского «социально­го инфантилизма».
   Психологические исследования  В. В. Абраменковой (2008) показывают существенные деформации внутрисемейных отношений, которые проявляются во взаимоотчуждении детей и родителей, в  ослаблении позитивных се­мейных связей Одиночество ребенка в семье, его эмоционально-психоло­гический дискомфорт иллюстрируются   детскими рисунками, для которых характерно отсутст­вие самих членов семьи, засилье телевизора и техники в домаш­ней обстановке, изображение животных вместо людей; напряженные тона и заштриховка в рисунках.
  Существенное  различие в  ценностях и нормах  заметно при сравнении нынешней социальной ситуации с кон­цом 60-х - серединой 80-х гг. XX столетия.
   Во-первых, если советские дети тех лет были четко ориентированы на взрослых, их нормы и оценку, то сегодня, фигурально выражаясь, «дети тех детей» ( спустя 30 с лишним лет) ориентированы в большей сте­пени на ценности и нормы сверстников. «Сдвиг» в пользу сверстников проис­ходит, по данным исследований, по нарастающей: уже не только подростки, но и младшие школьники ( и даже старшие дошкольники) все чаще предпочитают «не родительские» ценности. Это связано, с одной стороны, с «культурным взрывом» последних десятилетий, крушением идеалов, нравственных ориентиров, а с другой – объясняется кризисом дома как убежища и потерей традиционного авторитета ро­дителей. 
    Во-вторых, наблюдающаяся в последние десятилетия либерализа­ция отношений между взрослыми и детьми, за которой многими усматрива­ется проявление демократии в общественных отношениях, на самом деле оборачивается прогрессирующим ослаблением контактов между поколени­ями. Разрыв между обществом взрослых и детским сообществом становится все ощутимее и глубже. Это  наглядно отражают детские рисунки, в кото­рых произошло четкое разделение пространства  взрослых и детей.
    Отсутствие позитивных установок на семью у детей сегодня может приве­сти завтра к формированию негативного отношения моло­дежи к семье и браку, как социальным институтам,  в собственной жизненной перспективе. Нарушение традиционной иерархии отношений в системе «Ре­бенок - Взрослый» в семье приводит не только  к углублению конфликта поколений, падению авторитета взрослых, но и к формированию «социального инфантилизма» у подрастающего поколения.
   Другой (наряду с семьей)  важнейший институт социализации -  детское сообщество как но­ситель детской и молодежной субкультуры - также претерпевает в наше  время существен­ные изменения.
   В результате интенсивного процесса разрыва между поколениями, когда передача культуры в семье все более и более осуществляется не «из рук в руки» -  от старших к младшим -  происходит глобальное отчуждение от живых носителей культуры в пользу «совокупного продукта», предоставляемого информационной сре­дой. Сегодня у детей  возникает общность опыта, которого не было раньше  в истории цивилизации. Наряду со сформированными исторически сферами  жизнедеятельности ребенка, появилась  виртуальная плоскость отношений с информационной средой посредством  экрана: телевизионного, видео-, компьютерного, а теперь уже и сотового телефона. Т.о.. экранная плоскость, внедряясь в дет­ское сознание посредством оптических эффектов и самих телеобразов, кон­струирует «новую мораль», изменяет ценностные ориентации и базо­вые потребности ребенка.
   Вырабатываются новые механизмы передачи культуры, принципиально отличающиеся от механизмов предшествующих эпох. Общение через Интернет, получение готовых ответов на любой вопрос, (но ведь ребенок имеет право не только знать, но и не знать! – к примеру, о процессе зачатия…) -  таковы неоднозначные следствия компьютеризации  нашей жизни.  
     Наблюдается особый динамизм смены детских поколений: уже не 100, даже не 30 лет психологически отделяет одно поколение от другого, а спустя 10 или даже 6—7 лет мы имеем дело с психологически иными детьми. Рисунки последних десятилетий зачастую демонстрируют противостояние мира Детства - миру Взрослых. Это своеобразно отражают и современный кинемато­граф ( сюжетами бунта детей против взрослых), и современная детская литература, где 90 % составляют различные варианты изложения детского заговора против взрослых. «Детский бунт» распространяется на  все более  млад­шие возрастные категории: подростки и даже младшие школьники заявляют свои права на автономию. И сейчас, может быть, мы стоим на пороге сущест­венных изменений в общественной системе «Взрослый — Ребенок».
   Впрочем, детская автономизация вызывает и другие процессы: оказывает­ся, дети способны быть серьезными и брать на себя ответственность не толь­ко за свою собственную судьбу и судьбу своих близких, но и за судьбы мира. Появление в последнее время проблемы особого детства (например, де­тей-мессий, сверх- одаренных или так называемых детей индиго свидетельствует о процессах, требующих серьезного научного осмысления.
    Особое значение психологи придают игре - совместной со сверстником, которая  ныне перестает выступать ведущей деятель­ностью в дошкольном возрасте.Происходит и глубокая трансформация игры: уходит «правилосообразность» и соотносимость с образом идеального взрослого; происходит «вестернизация»  содержания и меркантилизация мотивов игры. Смене ролевого значения игры способствует весь негатив детской инфраструктуры, неслыханный и невиданный в  прежние эпохи: это эротизированная и демонизированная детская пресса, детская мода и  одежда с символикой смерти; индуст­рия услуг и развлечений, вредных для здоровья и нравственности растущего человека, обилие оккультных образовательных программ и, наконец, чудовищные детские иг­рушки, в том числе и компьютерные. Являясь культурным орудием социали­зации, своеобразным звеном между ребенком и предметным миром, современная игрушка становится транс­лятором негативного психоэмоционального  и духовно-нравственного содержания. Превращаясь по сути в антиигрушку, она выступает как специфическое средство массового информационного воздействия, пропагандирующее антиценности,  представляя тем самым опасность для полноценного развития  и здоровья детей. Такая «антиигрушка» вредит  нормальному  физическому, психическому и нравственно-духовному становлению ребенка.
   В последние  десятилетия  происходит утрата бога­тейшего содержания  традиционной детской субкультуры, которое включает: народные игры (хороводы, подвижные игры, военно-спортивные со­стязания и пр.), детский фольклор (считалки, дразнилки, сказки, страшилки, загадки ); детский правовой кодекс (знаки собственности, взыс­кание долгов, мены, право старшинства и опекунское право в разновозрастных группах и пр.); эстетические представления детей (составление веночков и буке­тов, рисунки и лепка, «секреты». Вместе с тем получает новый импульс развитие других форм дет­ской культуры: детская магия и мифотворчество, детское коллекционирование - собирательство различных предметов, порой самых неожиданных; так называе­мые «приколы», шалости по телефону, вплоть до сообщений о бомбах в школе, а также детское философствование (рассуждения о жизни и смерти, добре и зле) .
   Традиционные эстетические представления в детской субкультуре сегод­ня получают новые воплощения, к которым можно отнести: различные способы украшенияй лица и тела - от детской косметики до татуировок, от пирсинга до настенных росписей -  граффити. Появились и нетрадици­онные даже для европейской культуры тату и пирсинг, наделяясь новой функциональностью: не как обереги и не как социаль­ные метки (клейма), а как знаки потребности ребенка в самовыражении, эпа­таже, вызове и демонстрации своего отношения к миру.
  «Тату» как современная форма подростковой и молодежной субкуль­туры, видимо, имеет иную функциональность. Современная мода на тату, а также пирсинг и подрезы среди подростков и молодежи связана (осознанно или нет) с желанием быть дизайнером своей собственной истории, «Творцом» своей личной анатомии. Таким об­разом, современная татуировка - не архаический ритуал инициации подростка, использовавшийся в глубокой древности, или своеобразный документ, паспорт его носителя ( в современ­ных маргинальных сообществах, в том числе  в сектах, среди заключенных, в фэн-клубах и пр.), а скорее - своеобразный аналог модернистского штрих-кода, позволяющий молодому человеку чувствовать себя уникальным в мире деперсона­лизации, с одной стороны, и протестовать против насильственной иденти­фикации - с другой, оставаясь постоянным, необратимым.
   Аналогично,  в уличной живописи, в граффити современная молодежь видит  возможность са­мовыражения, свободу действий, не скованную ограничительными рамками холста,  это и обращение к обществу, и возможность проявить свой творческий потенциал, реализовать собственные представления. Не случайно, высокий процент опрошен­ных школьников высказался за легализацию и развитие граффити. Впервые ин­терес к этому виду «искусства» появляется с 11 -12 лет, рисунки в стиле граффи­ти привлекают своими яркими цветами и экспрессивностью. Кроме того, было выявлено, что граффити являются мягким способом выражения агрессии. Мотивом нанесения изображений может быть не только веяние моды, подражание, желание выделиться, но и  передача зашифрованной тайной информации для посвященных, своих.  Здесь возможно  усмотреть потребность  «метить» территорию, особенно, когда речь  идет о разновидности  граффити - «тегги»  ( собственная подпись, имя граффитчика, которое он оставляет где попало). Это и  решение проблемы  поиска единомышленников.
   По мнению  психологов, авторы уличной живописи  имеют  повышенный уровень тревожности, а сами  граффити – особый способ выражения агрессии, угрозы чужим. И, кроме того,  обстоятельства нанесения рисунков на улицах роднит  это искусство с  экстремальными видами  развлечений.
  Еще один аспект  - сравнение «экстримов». В конце прошлого века он  назывался  романтикой :  турпоходы, песни у костра  - всего  этого было предостаточно у  тогдашних пионеров  и комсомольцев. Специфика экстрима  ХХ1  века  -  необходимость  в сложном  снаряжении, больших материальных затратах, приобретении профессиональных навыков и умений.
    В современном экстриме задействованы  все стихии мира.
  Воздух - дельтапланеризм, классический парашютизм,фристайл ( показ различных фигур в свободном падении), скайсерфинг — прыжки с лыжами на выполнение различных фигур и др.
   Вода: дайвинг — подводное погружение, водные лыжи — один из самых известных видов активного отдыха, используемого под­ростками; рафтинг - спуск по горной реке на каноэ или плотах.
   Земля —скейтбординг, давно освоенный младшими школьниками, велосипед наподо­бие циркового и пр.);  в горах – альпинизм, горный велосипед,сноубординг — спуск по снегу с горных склонов на специально оборудованной доске ( это с млад­шего школьного возраста) горные лыжи - уже с трехлетнего возраста на всех горнолыжных курортах. Под землей -диггеры, спелеологи; спуск в пещеры.
    В контексте экстремальности необходимо сказать о такой форме детско-подростковой субкультуры, как паркур - искусство эффективного пере­движения и преодоления препятствий. Это некая смесь акробатики, легкой ат­летики, скалолазания, бега, боевых искусств, в основе философии которого ле­жит идея духовного и физического самосовершенствования. Паркур — вопло­щение свободы для современного подростка. Важно не обходить препятствия, а преодолевать их и, как следствие, получить возможность развиваться в любых условиях. Единственное соревнование, которое допускает паркур, - это соревнование с самим собой, идея преодоления является основным двигателем паркура. «В паркуре не может быть зави­сти или ненависти, тут должна быть свобода, свобода действий, свобода мыслей. Важно понять саму философию паркура, а потом уже двигаться вперед», - говорят  привержннцы  паркура. То есть молодые люди, занимающиеся паркуром, имеют позитивные ценно­сти жизни и ориентацию на саморазвитие.
   В последнее время появилась еще одна форма подростковой субкультуры — это флешмоб, что в  дословном переводе  означает «мгновен­ная толпа». Подобно «тайным языкам» и молодежным тайным союзам флэшмоб — это тайное зна­ние и братство посвященных. Мобберы (так называют себя участники этого сообщества) сами придумывают сценарии своих публичных акций, сами выбирают  путем голосования лучшие из  них и сами отвечают за свои  действия.
   Интересно, что психологи отмечают появление в семье более позитивных и теплых отношений «детско-прародительских», по сравнению с «детско-родительскими»,   усматривают более вы­сокий шанс цементировать распадающуюся семью на основе эмоционально теплых связей бабушек/дедушек и внуков.
   В целом, проблема подростка в социуме ХХ1 века – одна из многих, порожденных  новыми информационными технологиями, сложным  развитием общественных отношений, их неустойчивостью и сменой  парадигм.

 

 

 

Понравилась статья? Поделись с друзьями!
Добавить в избранное Добавить в Google - Закладки Добавить в Яндекс.Закладки Добавить в Facebook Добавить в Twitter Добавить в Мой Мир Добавить в Мемори Запостить в ЖЖ Запостить в блог на Liveinternet Поделиться на WOW.ya.ru 0
Нравится
URL
HTML
BBCode


Оглавление   |  На верх


Nik (заполнить обязательно)
Ваш E-Mail Используется только для того что бы вы знали где и какую сделали запись
Комментарий
HTML-теги Вырезаются!!! _SOOBDELHTML2_ (pdf, object, swf)
* Введите защитный код из символов, отображенных в виде изображения.
Если вы не можете прочитать код с изображения, нажмите на изображение для генерации нового вида кода.
 

Страница сгенерирована за 0.065 сек..